Уроки по Joomla 3 можно найти здесь: http://joomla3x.ru/
Шаблоны Joomla 3 здесь: http://www.joomla3x.ru/joomla3-templates.html

Упоминание ногайцев в творчестве Л. Н. Толстого

Создано 09.06.2015

Интерес Л. Н. Толстого к этнографии и истории Кавказа был очень широк. Он воплотился в его творческом наследии самыми различными способами, что и дает немалые возможности для историко — культурного, социально-психологического анализа, имеющего целью наглядно представить себе уровень конкретной осведомленности писателя о жизни и быте отдельных (менее известных, чем, скажем, чеченцы, горные дагестанцы, казаки) групп местного населения, таких, как карачаевцы, балкарцы, осетины, ингуши и другие.

Многие  исследователи  кавказской тематики в жизни и творчестве Л. Н. Толстого — высказывали справедливое наблюдение: «Личное общение с ногайцами возбудило интерес Толстого к этой народности…» С нашими очередными посетителями, группой учителей Терекли- мектебской средней школы № 1, имени Джанибекова, Ногайского района Республики Дагестан, сегодня, 9 июня 2015 года мы говорили об упоминании Л. Н. Толстым в своих произведениях ногайской нации.

Обычно считается, что Толстой имел в виду изучение кумыкского языка, который в просторечье (а порой и официально) называли «татарским». Возможно, конечно. Но только ведь «татарским» именовали и ногайский язык, с которым раньше и ближе всего столкнулся Левушка в первые недели своих перемещений и знакомства со степным Притеречьем. Не случайно, спустя два с половиной года, разобравшись в местной ситуации как нельзя лучше и обстоятельнее, он в дневнике следующим образом охарактеризовал занимаемую ногайцами зону: «Весь край от устья Терека до Каргалинки и от Каргалинки до Костека и Петровского (совр. г. Махачкала)… обитаем вооруженными ногайцами».

Последние слова — простая констатация всеобщей в те времена вооруженности мужчин, но вовсе не намек на какую — либо особую воинственность или опасность ногайцев. Ведь к тому времени Л. Н. Толстой уже лично знал многих представителей этого тюркоязычного, старожильческого миролюбивого народа — коренного на берегах Терека.

Так, еще в апреле 1852 года, захворав, он, по совету своего старогладковского приятеля, матерого казачины Епифана Сехина («дедуки Епишки»), обратился за помощью к лекарю — ногайцу. После лечения записал: «Ежели кто — нибудь дурно отблагодарит за труды ногая — лекаря, то к нему прикинется болезнь, которую он вылечил. Шайтан. Лечение сведенных членов растиранием…» Тут и известная доля иронии по поводу культивируемых вокруг знахаря представлений, и трезвая оценка полезности используемых им приемов лечебного (лекарственного) массажа…

Шли годы, а случай не забывался! Лекарь оказался фигурой колоритной, запоминающейся. Спустя время, Л. Н. Толстой записал на страницах дневника: «Ногаец Аип лечил мне горло порошком чернильного ореха. Он уверял, что гладкий орех полезен для мужчин, а шишковый для женщин».
Показателен и трогателен этот толстовский интерес к народным знаниям, сложившимся приемам врачевания!..

В разгар осени того же года в дневнике появились строки: «Любовался на Епишку. Епишка, сафагильды (добро пожаловать), казачьи (хороводы с песнями и стрельбой, шакалки и славная звездная ночь -славно!» Запись очень пунктирна: она — как бы конспект на память… В ней — беглая зарисовка праздника в станице, а ногайское (тюркское) «сафагильды» намекает, что в событиях «славной звездной ночи» участвовали и ногайские кунаки Епишки, а может быть, и самого автора записи. Не зря же в одном из ранних вариантов повести «Казаки» Л. Н. Толстой конкретизирует устами «дедуки Ерошки» (литературное воплощение Епифана Сехина) специфику местонаселения гребенских казаков: «Да и то сказать, живем мы в стороне Азиатской, по леву сторону степи — Ногайцы; по праву — Чечня, так мы как на острову живем…»

Не правда ли, все понятно: молодой писатель стремится перед долгой дорогой пополнить запас литературно зафиксированных впечатлений, а друзья, кунаки из разных сел, аулов, кочевий, станиц, представители разных народов, идут к нему попрощаться, пожелать доброго пути, выразить свою печаль в связи с разлукой надолго, вероятно, и навсегда…

Таковы свидетельства дневника, тогда как в письмах сведения о ногайцах явственно не проглядывают… А как обстоит дело с «ногайским вопросом» в кавказских художественных произведениях, написанных позднее, когда дымка забвения уже могла скрадывать многие детали пребывания на Тереке? 

Но нет! На первых же страницах прекрасной повести «Казаки» написано: «На север от них (узкой полоски плодородных земель вдоль Терека) начинаются песчаные буруны Ногайской или Моздокской степи, идущей далеко на север… »К ней — Ногайской степи — и ее обитателям автор обращается много раз, описывая «наносные пески — буруны», табуны прекрасных, резвых и выносливых коней, пользующихся большим спросом у соседних народов; трудолюбивых скотоводов, достояние которых не раз становилось объектом набегов и добычей соседей, в том числе и гребенских казаков.

Вот и лихой казак Лукашка хвастается своей удачей, добытой «у Ногаев». И тут же не без юмора добавляет: «Живо обротали. Назарку было поймали ногайки-бабы, пра!». И Назарка сконфуженно подтверждает: «Да, поймали»,— воздавая должное смелости и решительности ногайских женщин, защищавших нещедрое свое кочевническое добро.

Ногайская тема предстает в произведениях Л. Н. Толстого и в другом «обличье». Передавая в повести «Казаки» традиционную психологию гребенцов, писатель свидетельствует: «Он (казак) твердо убежден, что труд постыден для казака и приличен только работнику — ногайцу и женщине… »И вскоре дает зарисовку:"… скуластый оборванный ногаец, приехав с камышом из степи, поворачивает скрипящую арбу на чистом, широком дворе есаула и скидает ярмо с мотающих головами быков и перекликается по — татарски с хозяином". А еще дальше: «На некоторых дворах уже жали виноград… Кровяные красные корыта виднелись под навесами, и ногайцы работники с засученными ногами и окрашенными икрами виднелись по дворам…»

А теперь заглянем в повесть для детей «Кавказский пленник». И там похожая картина. Хозяин – немирной горец — кликнул работника. Пришел ногаец, скуластый, в одной рубахе. Рубаха оборванная, вся грудь голая. Приказал что-то ему. Принес работник колодку…", в которую и заковал под бдительным присмотром своего хозяина русского пленного офицера…

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика

спутник

© 2018 Национальный музей Чеченской Республики. Все права защищены.